Мир меняется через решения людей. Значит, прежде чем менять регулирование, образование и устройство труда, необходимо изменить оптику, через которую человек видит современную реальность и собственное место в ней.
Меня интересует человек внутри изменений, последствия которых он проживает раньше, чем наука, образование и государство успевают их осмыслить.
Эту тему невозможно удержать в границах одной дисциплины. Человек одновременно является биологическим и социальным существом. Он включён в организационные процессы, экономические отношения, цифровые системы, культуру, право и повседневную жизнь. Изменение одного уровня отражается на остальных, хотя наука и управление по-прежнему часто рассматривают их раздельно.
Поэтому междисциплинарность для меня — не вопрос исследовательского стиля и не попытка расширить профессиональный профиль. Она следует из самого предмета исследования. Нельзя говорить о человеке и системе, состоящей из людей, игнорируя биологию, психологию, социологию, управление, технологии и реальные условия жизни.
В реальности эти процессы не разделены.
Разделены способы их изучения.
Управление рассматривает эффективность и устройство процессов. Психология — состояние и поведение человека. Нейробиология — механизмы внимания, принятия решений, утомления и восстановления. Социология — институты, нормы и отношения. Право — формальные основания решений и ответственности.
Каждая дисциплина видит свой участок.
Человек проживает общий результат.
Более пяти лет я исследую одну и ту же проблему в разных академических пространствах. Я начала исследование в крупной корпорации, прошла магистерские программы по управлению, психологии и нейробиологии, сейчас продолжаю эту работу в аспирантуре по социологии.
На каждой защите об одной реальности приходилось говорить на языке конкретной дисциплины.
В управлении — об эффективности и организации процессов.
В психологии — о состоянии человека.
В нейробиологии — о когнитивных механизмах.
В социологии — об институтах и изменении общественного порядка.
Связи между этими уровнями приходится сокращать, переводить или оставлять за пределами исследования. Систематизация сама по себе вызывает сопротивление, когда выходит за границы одной специальности.
Но границы дисциплин не совпадают с границами реальности.
Человек не становится менее биологическим, когда его изучает социология. Он не перестаёт быть включённым в общественные отношения, когда его рассматривает нейробиология. Организационное решение не утрачивает психологических, социальных и правовых последствий только потому, что было принято внутри компании.
Особенно ясно я увидела это в 2020 году, когда мне поручили запустить виртуального ассистента. Он должен был освободить сотрудников от рутинных операций и высвободить время для более сложной работы.
Логика выглядела очевидно: автоматизировать повторяющиеся действия, сократить количество операций, получить дополнительный ресурс.
Но при погружении в реальные процессы я увидела объём технического шума, постоянных переключений, переработок, повторяющихся действий и усилий, которые человек затрачивает на компенсацию несовершенства цифровой среды.
Тогда возник вопрос: что именно мы называем высвобождённым временем?
Формально у сотрудника может появиться свободный час. Однако наличие времени ещё не означает наличия когнитивного ресурса. После постоянных переключений, напряжения, контроля нескольких каналов и накопленной усталости человек может уже не обладать достаточным вниманием и способностью включиться в новую сложную задачу.
Управленческий расчёт учитывает минуты и операции. Гораздо реже он учитывает состояние человека, который должен превратить освободившееся время в очередной результат.
Сначала это было наблюдением и профессиональной интуицией. Примерно в 2022 году я пошла изучать нейробиологию, чтобы получить инструменты и аргументы для разговора о когнитивной нагрузке, внимании, переключении, утомлении и восстановлении.
Нейробиология дала мне не только знания о работе мозга. Она дала другой стандарт отношения к научному знанию. Работа со свежими исследованиями приучает к тому, что выводы могут уточняться, ограничиваться и опровергаться. Научная модель сохраняет ценность до тех пор, пока она объясняет наблюдаемую реальность. Когда появляются новые данные, должна меняться и модель.
Цифровизация изменила не только инструменты труда. Она изменила устройство повседневной жизни.
Работа вошла в дом, отпуск, выходные и вечернее время. Постоянная доступность постепенно стала нормой. Количество каналов, уведомлений, информационных потоков и переключений выросло. Граница между рабочим и личным временем стала проницаемой.
Человек получил больше технологических возможностей и одновременно оказался внутри среды, которая непрерывно требует внимания, реакции и адаптации.
ИИ усиливает этот сдвиг. Алгоритмические системы уже не ограничиваются техническими операциями. Они оценивают, прогнозируют, отбирают, рекомендуют, распределяют задачи, контролируют и участвуют в принятии решений.
Они заходят в область человеческих когнитивных функций.
Они также заходят в зону человеческой ответственности, не принимая ответственность на себя.
Система влияет на решение, но за последствия продолжает отвечать человек. Руководитель формально принимает решение, хотя его выбор уже направлен алгоритмической рекомендацией. Сотрудник должен учитывать вывод системы, которую не всегда способен проверить. Специалист отвечает за результат процесса, которым управляет уже не полностью.
При этом прежние основания продолжают действовать. Человек считается автономным субъектом решения. Технология — инструментом. Организация — источником управленческого действия. Государство — создателем правил.
Эти представления глубоко встроены в науку, образование, право и управление. Они не исчезли. Но они всё хуже объясняют происходящее и всё меньше обеспечивают управляемость.
Функции уже распределяются между человеком, алгоритмом, платформой, организацией и регулятором. Влияние, решение и ответственность всё чаще находятся в разных точках.
Возникающие рассогласования компенсируются за счёт человека.
Технологии внедряются быстрее, чем меняются нормы труда, образование, социальные гарантии и механизмы ответственности. Возникающий разрыв человек закрывает собственным временем, здоровьем, вниманием, обучением и способностью адаптироваться.
На это часто отвечают: так было всегда. Люди всегда приспосабливались к новым технологиям.
Но историческая привычность не делает устройство справедливым или полезным.
Поэтому практическим результатом междисциплинарной работы для меня должны стать изменения в образовании и регулировании. Образование должно готовить специалистов, способных видеть связи между технологическим решением, устройством организации, состоянием человека и общественными последствиями. Регулирование должно закреплять ответственность там, где сегодня возникают разрывы между реальным влиянием, формальным принятием решения и ответственностью за результат.
Но прежде должна измениться оптика.
Правительства, университеты, научные сообщества и компании не существуют отдельно от людей. Их наполняют люди. Люди принимают решения, создают нормы, проектируют технологии и определяют, что считать допустимым.
Поэтому изменения начинаются с мышления.
С способности увидеть, что привычное не обязательно является нормальным.
Что способность человека адаптироваться не оправдывает бесконечного увеличения требований к нему.
Что здоровье нельзя сводить к способности продолжать работать.
Что субъектность не равна готовности приспособиться к любым условиям.
Что эффективность системы ещё не означает улучшения жизни человека.
Нужен другой критерий. Я называю его критерием достаточности.
Достаточно ли скорости?
Достаточно ли производительности?
Достаточно ли цифрового контроля?
Достаточно ли требований к вниманию и постоянной доступности?
Достаточно ли адаптации уже потребовала система от человека?
Каждое технологическое, организационное или общественное решение необходимо возвращать к человеку.
Не разрушается ли он в этом процессе?
Сохраняются ли его здоровье, устойчивость и субъектность?
Может ли он влиять на собственную жизнь?
Не компенсирует ли собой несогласованность между технологией, организацией, образованием и государством?
Я уже работаю междисциплинарно. Потому что занимаюсь человеком в изменяющейся реальности. И потому что любое изменение — технологическое, организационное или общественное — должно снова и снова проверяться одним вопросом:
что в этот момент происходит с человеком?
